Ария московского гостя: Павел Астахов шокирован муниципальными учреждениями Новосибирска.
19-21 декабря в Новосибирске побывал Уполномоченный при Президенте РФ по правам ребенка Павел Астахов. Поводом для визита стал вызвавший широкий общественный резонанс скандал, связанный с гибелью восьмимесячного малыша из Академгородка – впавшего в кому Максима Максимова полтора часа везли, согласно регламенту, в муниципальную клинику, мимо больниц федерального подчинения.
Карающая длань президента
Должность всероссийского омбудсмена — сравнительно нова, учреждена всего лишь 30 декабря 2009 года. Сам Астахов сообщил, что обладает «президентским карт-бланшем»:
– Ищи, проверяй, наказывай, привлекай, поощряй, – описал он свои обязанности.
На итоговой пресс-конференции Астахов сыпал фамилиями и званиями, начиная от мэра города Владимира Городецкого («У меня был непростой разговор с мэром. Он представит мне в январе, если останется на своем месте, конечно, план реальных действий», - выразительно намекнул московский гость) и вплоть до оставшейся безымянной начальницы комиссии по делам несовершеннолетних Кировского района, которая уже год не ведет вообще никакой документации на своих подопечных. Все эти чиновники, по мнению главного российского омбудсмена, не вполне компетентны для занимаемых постов, о чем и будет доложено «наверх».
Однако степень реального влияния Астахова остается неясной. Практически каждый его визит в кризисный регион сопровождается публичными заявлениями о грядущих отставках и уголовных делах. На деле единственной «пострадавшей» после его последней поездки в Карелию оказалась главврач местного Дома ребенка, в хозяйстве которой омбудсмен обнаружил «черные гнилые соски». Министру здравоохранения региона Эльмире Зильбер он безапеляционно предложил уйти в отставку, и та, напуганная, даже написала требуемое заявление, но карельский губернатор прошение об отставке не принял. На том и успокоились.
Встреча в потемкинской деревне
Для стороннего наблюдателя в поведении московского чиновника было что-то от гоголевского ревизора, требующего «подать сюда тяпкина-ляпкина», что-то от благородного дона Кихота, защитника всех вдов и сирот. Впрочем, уже сама суета, поднявшаяся, согласно классическому сценарию, перед «приездом ревизора», дала некоторые положительные плоды. Так, представители неформального общественного объединения «Здравоохранение — детям!», организованного Дарьей Макаровой, мамой погибшего малыша, были потрясены быстрыми и скорыми переменами, произошедшими в городской клинической больнице №3, где случилась трагедия.
– Стены и двери покрашены (краска еще сырая), больных практически нет – домой отправили всех, кроме нетранспортабельных. Исчезло замечательное объявление о том, что единственной ванной в отделении можно пользоваться только с 17 до 19 часов, – рассказывает Татьяна Антонова, также сопровождавшая Павла Астахова. – Там, где еще три недели назад принимал детский гинеколог, красовалась надпись «реанимационный зал».
Конечно, всех проблем за неделю не приукрасить. Павел Астахов увлеченно фотографировал заросшие грибком стены туалетов, окна, затянутые полиэтиленом, двери запасного выхода, покрытые изнутри слоем льда.
– Учреждения, которые находятся в худшем состоянии – это учреждения муниципального подчинения, – сделал вывод омбудсмен.
Где деньги, Зин?
Воровство и очковтирательство – такие выводы сделал Павел Астахов, побывав в добром десятке новосибирских больниц, детских домов, и даже в колонии для малолетних правонарушителей.
– Все муниципальные учреждения: детские дома, больницы, – везде материальная база очень ветхая. Я инспектирую уже сорок пятый регион, и впервые вижу, что в детских домах нет компьютеров. В одном детском доме мне показали один старый, ветхий, на который чуть не молятся. Еще говорят «спонсор подарил»… наверное нес на помойку и случайно занес в детдом. А как же национальный проект «Дети России», который реализуется последние два года и коснулся всех муниципальных учреждений? У нас в каждой школе, в каждом детском доме – это все учреждения системы образования – должны быть компьютерные классы. Выделяются государственные бюджетные деньги. Вопрос: где деньги, где классы? Только сегодня, в последнем по списку детдоме №7 сказали «вот у нас класс подготовлен, будут компьютеры, нам обещали». Это что, в связи с моим визитом? – искренне недоумевал Астахов.
Обстановка в детских домах шокировала московского чиновника, однако еще большее недоумение вызвал у него тот факт, что местные руководители считают положение дел если не блестящим, то уж точно — не критичным:
– Шкафчики, кроватки, полы – это все в тяжелом состоянии, вопрос – почему? Начинаю разбираться, запросил справки о результатах выездных инспекционных проверок, которые муниципалитет проводит раз в полгода. Выезжает такая комиссия главного управления образования мэрии города Новосибирска в ДД №1, 29 мая 2009 года, вот этот документ. Согласно акту проверки, чего тут только нет — и изолятор для заболевших, и большая столовая, и территория для прогулок! Приезжаю – ничего этого просто нет! Есть люди, которые подписали акт – заместитель начальника городского отдела образования Сергей Нелюбов, руководителя городского отдела опеки Людмила Свистун. Комиссия целенаправленно занимается очковтирательством.
Не лучшее впечатление оставили и проинспектированные муниципальные больницы:
– В третьей клинической больнице аппарат искусственного дыхания – компрессор железный, серой краской окрашенный; меня тут же начинают заверять – нет, нет, это он просто так стоит! Что же он «просто так стоит» в реанимационном блоке? У сына Дарьи Макаровой не было шансов вообще, потому что «специалисты» приходят и врут на бумаге, забывая, что за этим стоит жизнь реальных людей. Я дал поручение прокуратуре Новосибирской области проверить все акты – под каждым из них стоят подписи конкретных чиновников, которые не должны занимать свои должности. Мэру надо объезжать все детские медицинские учреждения, знать, что там происходит, в чем нуждаются, а не руководствоваться липовыми справками, - сделал вывод Уполномоченный по правам ребенка.
Однако, как непрозрачно намекнул «московский ревизор» новосибирского детства, чиновники не только закрывали глаза на «кое-какие» нарушения, но и не забывали о своем благосостоянии:
– В ЦКБ делают ремонт в детском отделении на 40 коек, меняют все – пол, стены, потолок, и стоит это 8 млн рублей. Сопоставимый по масштабам ремонт в проинспектированной мной больнице на Красном проспекте стоит 27 млн рублей! Содержание одного ребенка в детском доме обходится в 60 тысяч рублей в месяц. Кто из присутствующих, – обратился к журналистам Павел Астахов, – тратит столько денег на собственных детей? Да на эти деньги можно вывезти детей в Германию и организовать им там пансион с шестиразовым питанием, еще и на авто с шофером останется!
Позади планеты всей
Любому здравомыслящему человеку, хоть раз побывавшему в детском доме, очевидно, что две тысячи долларов в месяц идут отнюдь не на личные нужды его воспитанников. Неудивительно, что «оптимизация» социальной инфраструктуры, которую новосибирцы воочию наблюдают уже не первый год, состоит в основном в уплотнении всего и вся — и больниц, и детских домов, и даже детских садов, где новые группы открываются в помещениях столовых и спортзалов.
– Что касается ситуации в целом, – подвел итоги своей краткой инспекции детских домов региона Павел Астахов, – то особенность региона состоит в том, что выявляется сирот больше, чем устраивается в приемные семьи, это принципиально. Смотрим на цифры: происходит накопление детей в учреждениях, т.е. их там все больше и больше. И странно смотрится на этом фоне оптимизация, когда говорят, что сократили несколько детских домов; их не сократили, их просто уплотнили! Такая оптимизация – это подмена понятий. Сокращение числа детских домов может идти там, где детей устраивают в семью.
Согласно данным омбудсмена, в нашей области 466 тысяч детей, из них 13 тысяч – это сироты и дети, оставшиеся без попечения родителей. Биологических сирот в нашей области 2,8% – это средняя цифра по России. А вот что отличается от средних данных по России, так это число детей, оставшихся без попечения родителей, и проживающих в социальных учреждениях – там сегодня находится 28% всех сирот области. В стране в среднем этот показатель ниже 20%, т. е. у нас в детских домах ребят больше на треть!
– Количество сирот растет еще и потому, что сокращать детские дома надо с умом – на базе закрытого детдома надо открывать либо детсад, либо кризисный центр помощи семье, – отметил Павел Астахов, – у нас разводов – 3/4 от всех заключенных браков, а разведенный родитель с ребенком сразу оказывается в зоне риска. Надо в первую очередь семью поддерживать!
Золотые бессребреники
Омбудсмен отметил, что в Новосибирске очень мало стимулирующих мер по поддержке приемных семей, но они, тем не менее, появляются. Кто ж такой золотой на себе всю работу тащит? – задался вопросом Уполномоченный по правам ребенка.
– Вовсе не чиновники, не те, кто осуществляет госполитику в вашем регионе, не отцы города и области, а общественные организации, которые существуют непонятно на какие деньги. Грантов у вас выделено на 50 млн рублей, но сколько из них дошли до тех, кто эту работу реально ведет? – Вынужден был признать Астахов.
В числе этих организаций он назвал сообщество усыновителей «День аиста», которая, по словам омбудсмена, одна заменяет собой если не всю службу опеки, то, как минимум половину. На плечах общественной организации оказалась вся служба сопровождения приемных семей, вся служба подготовки приемных родителей: в 2009 году 130 усыновителей было подготовлено по программе «Шаг на встречу» в «Дне аиста», а всего в области было 219 российских усыновлений.
Также он упомянул организацию «СибМама», которая, по словам Астахова, полностью заменяет собой все органы профилактики отказов, которых только в прошлом году было 164.
– Кто должен заниматься профилактикой – почему не психологические службы, социальные центры, главврач роддома, наконец? – Задается вопросом московский чиновник, – может тогда уже не лукавить, может выделить деньги из бюджета и отдать это направление общественной организации на аутсорсинг? Сказать, вы справляетесь с этим, решайте эти проблемы!
Познакомился Павел Астахов и с организацией «Даун-синдром», объединяющей родителей детей с этим заболеванием, и уже многого добившейся для улучшения качества их жизни, с организацией «Максора», материнской обителью «Голубка», католическим обществом «Каритас» и приютом святого Николая, целенаправленно занимающимся реабилитацией кризисных семей.
– Они занимались конкретной беременной женщиной, помогали ей. Но когда она приняла решение все же отказаться от ребенка, организация «День аиста» моментально подобрала для еще неродившегося ребенка усыновителей. Вот уровень взаимодействия, – восхитился омбудсмен. – У нас в стране 19 различных ведомств занимаются проблемами детей, всем выделяются деньги, и никто не знает, что творится у соседей! К примеру, у вас в Ленинском районе — лучшая в городе опека, и одновременно — роддом №6, где происходит наибольшее число отказов от новорожденных, которых замечательная опека тут же подхватывает, начинает кормить, лечить, воспитывать... Почему не обратить внимание на семью чуть раньше, пока не произошла трагедия? Этим должен заниматься главврач больницы, соц работники женской консультации.
Астахов упомянул, что настоятельно порекомендует правительству перекладывать больше функций на общественные организации. Вложение в них денег, во всяком случае, прозрачно и оправдывает себя.
Город-рай
Особенно печально выглядит Новосибирск в сравнении со своим соседом – Кемерово, где Астахов побывал непосредственно перед приездом в Новосибирск:
– В Кемеровской области многодетной маме, воспитывающей детей дома, оформляют зарплату от детсада – 5 тысяч и еще пособие по 70 рублей в день на ребенка, – привел пример омбудсмен, – вот и сокращается потребность в детских садах. Такие семьи там не забыты — для них организуются праздники, предоставляется транспорт, чтобы они могли выехать в театр, цирк. Ничего этого я в Новосибирске не увидел.
Не менее разителен контраст и в такой области, как обеспечение жильем сирот:
– В Новосибирске в очереди на жилье 1518 человек старше 18 лет. 345 из них получили жилье в 2009 году, еще 430 планируется устроить в 2010. Но ведь число выпускников детдомов с каждым годом растет, я спрашиваю мэра города – когда решите эту проблему? Он мне даже приблизительного срока назвать не может! Почему не занимались этим в «сытые» годы — в 2006, 2007, 2008?
В качестве примера для подражания нам опять привели Кемерово, где, по словам Павла Астахова, не сдается в эксплуатацию ни одного нового дома, чтобы там не было выделено ни одной квартиры для сироты, и еще одной для участкового врача или милиционера.
– В среднем в России этот срок обеспечения сироты жильем составляет 4 года. И не надо начинать старую песню, что федеральный центр должен помочь! – раздраженно заметил московский чиновник, – эта обязанность с 95 года лежит на субъектах РФ!
Из бюрократического тупика к гражданскому обществу
Обрисовав столь безрадостную картину, Уполномоченный при Президенте РФ по правам ребенка описал и выход из сложившейся ситуации, или по крайней мере то, что он считает перспективным направлением:
– При каждом муниципальном учреждении должен быть общественный попечительский совет, причем он должен состоять не только из спонсоров и директора учреждения. Там должны быть депутаты, должностные лица, общественные организации. Мы бьемся за принятие закона об общественном контроле за детскими домами – когда туда придет общественность, там будет порядок, и этот закон будет принят – ближайшие год-два, – продолжил свою мысль Павел Астахов. – Поэтому я принял решение поддержать маму погибшего малыша Дарью Макарову, и движение, которое она создала. Этот опыт надо распространить на СФО, а потом и на всю страну. Я назначил ее помощником на добровольных началах Уполномоченного при президенте РФ по делам ребенка. Это дает ей возможность оформлять запросы, требовать и получать информацию.
Реально ли победить мздоимство, коррупцию, воровство и халатность общественным контролем? Пока – Астахов уехал, а чиновники остались...
24.12.2010
Ильина Ирина
Новосибирск
