/О детях/Книги для родителей

В контексте жизни Алексея Бороздина

размышления о прочитанном 

Признаюсь, сперва я хотела досконально вникнуть в вопрос: собиралась прочитать все статьи и просмотреть все видеозаписи в Интернете, а потом уже что-то писать про Бороздина и его школу. Полролика даже посмотрела. И подумала, а чего это я? Вот, книжку прочитала, про нее и напишу. Но полролика мне очень помогли, я убедилась, что и на семинарах Бороздин выступает точно так же, как пишет в книге. Рассказывает свою историю. 

А искала я в книге ответ на вопрос, как преподаватель музыкальной школы вдруг стал основателем и руководителем «Центра Бороздина»? И вообще, где виолончель, а где – реабилитация (абилитация) детей-инвалидов? Я могу понять, почему у него это получилось, но как он в этой ситуации оказался? Как? 

Почитала. Поняла, что он нигде не «оказывался», его привело туда течение жизни.

”  Бороздин честно отвечал на запросы Жизни, находился в состоянии служения, поэтому смог сделать всё то, что ему как бы по рангу «не положено». И любой человек, имеющий смелость действовать в соответствии с движением своей души, достигает таких результатов, о которых невозможно даже помыслить, находясь в состоянии трезвого расчета. И вроде даже и знаешь это, но сама так жить не осмеливаешься. 

Имея на руках диагнозы и авторитетные мнения врачей и психологов, родитель стоит перед выбором, поверить им или нет. Верить прогнозам вынуждает интеллект, у врачей всё логично и обосновано, подкреплено практикой. Не верить =  верить в чудо, против чего тоже возражает ум. Сколько ж душевных сил родителей должна пожирать эта химера! Невозможно что-то сделать внутри данной дилеммы, можно только отбросить ее, как несуществующую.

Наверное, этот опыт знаком (хотя и не осознанно) многим родителям: пока врачи пугают последствиями, мама зачастую выбрасывает их прогнозы из головы, а ребенок меж тем бодренько выздоравливает. Но проявлять оптимизм и веру легко, если ребенок на приеме невролога просто был не в настроении, а дома демонстрирует развитие, хотя бы приближенно соответствующее возрастной норме. А как не жечь душевные силы, если будущее любимого малыша настойчиво и уверенно рисуют в чёрно-чёрных красках? 

”  Страх, вера, надежда, всё воюет друг с другом, истощает и не оставляет сил на действия. И очень важно, что в эту атмосферу противоречивых чувств и бессилия, окружающую ребенка, проникает человек, находящийся в состоянии движения души. Он делает то, что чувствует необходимым, у него нет дилеммы. Он понимает желания своей души, поэтому чувствует и потребности ребенка, тот импульс, который присутствует у любого человека - волю к жизни.

Воля к жизни вынуждает рождаться, расти, развиваться. Именно она заставляет младенца, которого и так кормят, любят и переодевают, - ползать, ходить, хватать ложку, говорить. Если не принимать присутствия этой воли в больном ребенке в расчет, то надежды нет. Но, честно говоря, я не представляю, как она может куда-то деться, если ребенок уже родился. Раз родился и живет, значит, воля к жизни действует. Есть с чем работать.

Поэтому Бороздин и описывает только свои чувства, мысли, действия, а не методику, технологию. Он направляет не на выработку рефлексов, а на поддержку роста и усиление воли. Есть, конечно, какие-то общие моменты, о них Бороздин немного говорит. Собираюсь поискать в сети какие-нибудь статьи Бороздина, и мне почему-то кажется, что и там будет описание пути, а не методы. Читая книгу, невольно думаешь – а воспроизводимы ли вообще эти методы?

У нас почему-то все образование стараются нацелить на создание и воспроизводство технологий, как будто дети - это такие детальки, которые нужно правильно отштамповать с помощью станков-учителей. Но настоящий учитель - это мастер, который творит и учит творить ученика. Происходит контакт не столько интеллектов, сколько чувств и воль. Учитель показывает путь и предоставляет выбор. И только ремесленник нацелен на результат.

В книге, помимо биографических заметок самого Алексея Бороздина, приведены и отзывы о его уникальной методике абилитации, например, статья Александра Арсеньева «Павлов и Торндайк: тотальный контроль или эмоциональное подкрепление?» 
Как видно из названия, в статье противопоставляется два подхода, первый подразумевает контроль и подавление, второй предполагает приглашение к сотрудничеству. 

” Если взрослый верит в возможности ребенка сделать больше, ждет от него развития, создает условия, при которых ребенок может «проявить» доступные ему возможности, то появляется шанс для создания самоподкрепляющейся системы стимулирующих ожиданий. Для такой «развивающей» системы отношений чрезвычайно важны обстоятельства, в которых она может формироваться. Прежде всего, это обстоятельства, которые происходят ежедневно; это действия, которые происходят без насилия, просто потому, что они — неотъемлемая часть повседневной жизни.

Дальше можно порассуждать и о педагогике вообще, не только применительно к «безнадежным» детям. Педагогика насилия и подавления естественных потребностей (бегать, прыгать, смеяться, петь), требований «Ребенок должен!» не апеллирует к этой мощной силе, а наоборот старается ее подавить либо ограничить. С «особыми» детьми такие методы не дают результата. А с обычными - вроде дают. Природа щедра, силы для развития ребенку хватает даже при подавлении, но неизвестно, каких творческих результатов в итоге лишается мир. А раз неизвестно, то как бы ничего и не происходит. Нет! Происходит! Растет очередное апатичное поколение, не имеющего воли к жизни, к любви и творчеству, жертвы насилия.

” Наблюдая учебный процесс в школе изнутри, я пытаюсь понять, в чем причина снижения результативности авторитарной педагогики: в растущей спонтанности современных детей или в усилении всестороннего давления на них, не оставляющего сил для эмоционального и интеллектуального развития. Первое - радует, второе - печалит. Вполне возможно, что имеют место оба процесса.

В книге Бороздина есть такая глава: «Академические дамочки». При всем своём юморе это глава – о насилии. Насилии над своей и чужой природой, про «пересилить себя» и про трансляцию этого шаблона взаимодействия с собственными чувствами на следующие поколения. Я тут смешиваю авторитарную педагогику и родительский подход «желать для ребенка всего самого лучшего» и побольше, для его же блага. Мотивы насилия различны, но следствия – одни и те же, в ребенка пихают знания, подавляя его волю. Нужна большая чуткость, чтобы найти ту грань, за которой новый кружок или секция становятся ребенку не в радость, а в тягость. Бороздин считает, что школы и одного кружка растущему организму, которому нужно вовремя есть, спать и как можно больше бегать на улице, достаточно. Я думаю, что улицу в наших условиях обеспечить труднее всего, к сожалению. 

В заключение хочется упомянуть еще об одном моменте, о счастливом характере этого человека. У меня есть знакомый, который постоянно рассказывает о знакомствах с «изумительно красивыми» девушками, рассказывает искренне. В книге Бороздина вокруг него сплошь талантливые люди. Можно видеть во встречных красоту и талант, а можно уродства и недостатки. На что обращаешь внимание, с тем и сталкиваешься в жизни. Вот и в «особых» детях Бороздин встречает талант. Всё закономерно.

И ещё. Сцену встречи Марыси на вокзале перечитывали несколько раз всей семьёй и смеялись до слёз! Эта история достойна экранизации . А ещё пронзительные воспоминания о войне, о жизни в деревне... Про описание Академа 60-х годов я вообще молчу. Не могу отдать книгу подруге, которая мне её дала почитать, хочется ещё перечитывать . Мне очень понравилась книга! Я сильно загордилась, что живу в таком славном и знаменитом Академе, и рядом со мной по улицам ходят такие великие и славные люди! Читала книгу "запоем", на одном дыхании. Алексей Иванович удивительный человек. Его пример вдохновляет, заставляет задуматься. Человек, который живет легко и в то же время каждый его день наполнен служением, вкладом в других людей. Учитель с большой буквы.

Ваш комментарий
Текст:
Автор:
	Для получения уведомлений об ответах необходимо представиться или зарегистирироваться